— Ты это куда диван тащишь? — Елена остановилась в дверях своего кабинета и даже не сразу поняла, почему посреди комнаты стоит Кирилл, а за его спиной мнётся Вадим с огромным рюкзаком.
— Сюда. А куда ещё? — муж выпрямился и вытер ладонью лоб. — Нормально встанет у стены. Стол потом переставим ближе к окну.
— Какой стол? Какой диван? Кирилл, это мой кабинет. Я отсюда работаю.
— Ну и будешь работать. Никто тебя не выгоняет.
— Тогда зачем тут диван?
Вадим, которому только месяц назад исполнилось девятнадцать, посмотрел на старшего брата и промолчал. Он приехал после поступления в институт с двумя сумками, рюкзаком и таким видом, будто его уже официально прописали в этой комнате вместе с мебелью.
— Вадик поживёт у нас, — сказал Кирилл так спокойно, словно сообщал, что купил новый чайник. — Пока учится.
Елена несколько секунд смотрела на мужа, ожидая продолжения. Продолжения не было.
— В смысле «пока учится»?
— В прямом. Пять лет. Если без академов и всего такого.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно.
Елена перевела взгляд на раскладной диван, который Кирилл уже успел привезти с какого-то объявления, потом на дешёвый письменный стол, стоявший пока в разобранном виде у стеллажа с её рабочими папками.
— И когда ты собирался со мной это обсуждать?
— А что тут обсуждать? Он мой брат. Поступил. Ему надо где-то жить.
— Мы снимаем эту квартиру вдвоём и платим за неё пополам. Эта комната нужна мне для работы. Ты не можешь просто взять и поселить сюда человека на пять лет.
Кирилл сразу изменился в лице. Ему не нравилось, когда жена говорила с ним таким тоном, особенно при младшем брате. Он несколько раз просил Вадима поставить рюкзак, но тот так и стоял рядом, явно не желая уходить из комнаты и пропускать самое интересное.
— Да заткнись ты уже со своим «я не согласна»! Это мой брат, и он будет тут жить все эти пять лет! Не переломишься лишнюю тарелку еды поставить! А будешь дальше строить из себя хозяйку — сама собирай вещи и проваливай!
— Вот даже как? — Елена коротко рассмеялась от неожиданности. — Значит, я тут теперь ещё и хозяйку из себя строю?
— Лен, не начинай. Ты прекрасно поняла, что я имел в виду.
— Я как раз прекрасно поняла. Ты решил, что половины аренды с меня достаточно, а право решать, кто будет жить в квартире, остаётся за тобой.
— Не перекручивай!
— А как это ещё назвать?
Вадим наконец поставил рюкзак на пол и тихо сказал:
— Если из-за меня такой напряг, я могу пока у знакомого пару дней перекантоваться.
— Никуда ты не пойдёшь! — резко отрезал Кирилл. — Ты уже дома.
Слово «дома» Елену задело особенно. Они с Кириллом жили в этой съёмной двушке четвёртый год. Квартира была обычная, без особого ремонта: старые белые обои хозяев, светлый ламинат, кухня с простым гарнитуром и две небольшие комнаты. Первую использовали как спальню и гостиную, а вторую Елена постепенно приспособила под работу. Сама купила большой монитор, хорошее кресло, лампу, полки. Работала она аналитиком в компании, которая разрешала почти полностью удалённый режим, и ей действительно требовалось место, где можно закрыться на созвоне и не слушать телевизор из соседней комнаты.
Кирилл всё это знал. Более того, именно он два года назад говорил, что второй комнате полезнее быть кабинетом, чем складом. Но теперь выяснилось, что мнение мужа действовало ровно до тех пор, пока его родственникам ничего не понадобилось.
— Хорошо, — сказала Елена уже спокойнее. — Сегодня он ночует. Завтра мы садимся и обсуждаем варианты. Общежитие, комната, подработка, что угодно. Но пять лет здесь жить он не будет.
— Я тебе уже всё сказал.
— А я тебе сказала своё.
— Ну и замечательно. Значит, каждый остался при своём.
На этом Кирилл решил разговор законченным и принялся собирать стол. Вадим помогал ему, а Елена ушла на кухню, потому что если бы осталась ещё на пять минут, то, скорее всего, уже в первый вечер сказала бы обоим то, чего потом не смогла бы взять назад.
На следующий день никто ничего обсуждать не стал.
Кирилл уехал на работу раньше Елены, а Вадим проснулся ближе к одиннадцати. Когда Елена зашла в кабинет перед первым созвоном, он лежал на диване в наушниках и смотрел что-то в телефоне.
— Вадим, мне через десять минут работать.
— Я тихо.
— Мне не надо, чтобы ты был тихо. Мне надо, чтобы ты вышел. У меня видеозвонок.
Он недовольно сел.
— А мне куда?
— В комнату к брату. На кухню. Прогуляться. Это всё ещё мой рабочий кабинет.
— Кирилл сказал, что теперь комната общая.
— А я Кириллу сказала, что он не может один решать такие вещи.
Вадим пожал плечами, взял телефон и вышел. Но с того дня Елена поняла, что нормальной работы уже не будет. То Вадим спал до полудня, то заходил за зарядкой во время созвона, то приводил однокурсника «буквально на час», то оставлял одежду на спинке её кресла. Он искренне не понимал, что делает что-то не то.
С бытом получилось ещё хуже.
Первую неделю Кирилл несколько раз заказывал брату еду сам, но быстро решил, что это слишком дорого.
— Лен, ты когда готовишь, просто делай чуть больше, — попросил он вечером. — Всё равно кастрюля одна.
— Не поняла.
— Ну чего тут понимать? Ты суп варишь на двоих — вари на троих. Котлеты жаришь — кинь ещё пару.
— А Вадим сам почему не готовит?
— Не умеет.
— Научится.
— У него учёба началась. Ему сейчас не до кастрюль.
— А у меня работа. Мне почему должно быть до кастрюль?
Кирилл поморщился.
— Ты и так готовишь. Какая разница, две порции или три?
— Отлично. Тогда ты и готовь. Какая разница, две порции или три?
Несколько дней муж демонстративно покупал готовую еду, потом всё равно начал есть то, что готовила Елена себе. Вадим делал то же самое. Если Елена оставляла контейнер на следующий рабочий день, к утру он вполне мог оказаться пустым.
— Я думал, это общее, — объяснял Вадим.
— Нет. Общее — это то, что куплено на общие деньги. А это я купила себе.
— Ну я же не знал.
Через две недели он уже знал. Только это мало что меняло.
Елена несколько раз пыталась ввести хотя бы простые правила. После ужина каждый моет за собой тарелку. Грязные вещи не складываются на пол возле её стола. Если у неё рабочий созвон, в комнату никто не заходит. Если заканчиваются продукты, тот, кто их съел, говорит об этом заранее, а не тогда, когда Елена уже поставила кастрюлю на плиту.
Вадим на всё соглашался.
— Да без проблем, — говорил он. — Я всё понял.
На следующий день в раковине стояла его чашка, на кресле лежала толстовка, а во время разговора Елены с руководителем дверь вдруг открывалась и появлялась рука с вопросом:
— Лен, зарядку не видела?
Однажды она дождалась вечера и поставила перед Кириллом пакет с мусором, который Вадим два дня обещал вынести.
— Передай брату.
— Сама скажи.
— Я уже три раза сказала.
— Ну забыл человек. Что теперь?
— Кирилл, почему каждый раз, когда он что-то забывает, это становится моей проблемой?
— Потому что ты всё замечаешь и раздуваешь. Я бы этот пакет утром вынес и даже не спорил.
— Так вынеси сейчас.
Муж посмотрел на пакет, потом на жену и всё же понёс его к двери. Но уже там не удержался:
— Ты специально хочешь показать, что Вадик тут всем мешает.
— Он мешает мне работать. Это факт. А ты специально делаешь вид, что ничего не происходит.
— Просто мне не нравится, как ты к нему относишься.
— А мне не нравится, что ты привёз его без моего согласия и теперь ждёшь, что я ещё буду рада.
До приезда Вадима супруги не жили богато, но и постоянных споров из-за денег у них не было. Кирилл работал мастером в сервисной компании, Елена получала немного больше за счёт удалённых проектов и премий. Аренду делили ровно пополам, крупные бытовые покупки обсуждали, продукты чаще брали по очереди, не высчитывая каждую мелочь. Именно поэтому Елену особенно раздражало, что муж вдруг начал говорить о брате так, словно расходы на третьего взрослого человека вообще ничего не меняли.
Родители Кирилла и Вадима жили в другом городе. Они присылали младшему небольшую сумму каждый месяц и были очень довольны, что старший сын «пристроил брата». Мать Кирилла даже позвонила Елене поблагодарить.
— Леночка, ты уж потерпи его немножко. Он мальчик домашний, ему тяжело одному.
— Нина Сергеевна, пять лет — это не немножко.
— Ну какие пять лет? Там видно будет. А сейчас главное, чтобы учился спокойно. В общежитиях ведь сами знаете, что творится.
Тогда Елена ещё не знала, что место в общежитии Вадиму уже предлагали. Но фраза свекрови ей запомнилась. Получалось, решение обсуждали все, кроме человека, который половину квартиры оплачивал и каждый день работал в комнате, отданной студенту.
Кирилл каждый раз находил объяснение. Брат молодой. Брат только поступил. Брат привыкает к городу. Брату надо экономить силы на учёбу. Елена слушала это и всё больше чувствовала себя не женой, а какой-то неудобной соседкой, которую почему-то нельзя выгнать только потому, что она исправно переводит половину аренды.
Через месяц выяснилось ещё кое-что.
Елена работала на кухне, потому что Вадим спал после ночной игры и отказался уходить из кабинета. Во время обеда он сам пришёл туда, поставил чайник и начал рассказывать, что одногруппник наконец переселился в общежитие после ремонта этажа.
— А ты чего не хотел? — спросила Елена почти машинально.
— Чего не хотел?
— В общежитие.
— Да мне давали место.
Елена медленно оторвалась от ноутбука.
— Что значит «давали»?
— Ну комнату. Ещё летом. Я отказался.
— Почему?
Вадим усмехнулся.
— Там с двумя пацанами жить, проходная, после одиннадцати свои приколы, кухня общая. Зачем мне это, если Кирюха сказал, что у вас можно нормально жить?
Елена посмотрела на него так, что Вадим перестал улыбаться.
— Кирилл знал, что тебе предоставляли общежитие?
— Конечно. Он же сам сказал отказ писать, пока место не закрепили окончательно.
— Понятно.
Вечером Елена дождалась мужа у двери.
— Ты знал про общежитие?
Кирилл замер, снимая куртку.
— Про какое?
— Не надо. Вадим всё рассказал.
— И что теперь?
— То, что завтра он идёт в деканат или куда там нужно и узнаёт, можно ли восстановиться в очереди.
— Не пойдёт.
— Кирилл, у него было место. Он сам от него отказался, потому что ему комфортнее здесь. А комфортнее ему здесь за мой счёт тоже.
— За твой? — муж сразу повысил голос. — Я половину аренды плачу!
— А кабинет чей был? Продукты кто покупает? Уборку кто делает? Когда он сидит здесь целыми днями, коммуналка тоже сама оплачивается?
— Ты сейчас реально считаешь копейки из-за студента?
— Я считаю не копейки. Я считаю, что меня обманули. Ты сказал, что ему негде жить. Ему было где жить.
Кирилл раздражённо бросил ключи на тумбу.
— Мой брат не будет пять лет жить в клоповнике с какими-то чужими типами, пока у нас нормальная квартира.
— У нас съёмная квартира, Кирилл. И это не твоя квартира, чтобы ты раздавал здесь комнаты.
— Опять началось.
— Нет, теперь только начинается разговор по существу. Либо он пытается получить общежитие обратно, либо ищет другой вариант.
— А если не будет?
— Тогда ты будешь оплачивать его проживание полностью и организовывать его быт сам. Я больше в этом не участвую.
— Да пожалуйста!
Он сказал это с таким видом, будто Елена только что освободила его от огромной проблемы.
На практике «полностью организовывать быт» Кирилл понял по-своему. Он купил брату упаковку полуфабрикатов, показал, где лежит стиральный порошок, и посчитал вопрос закрытым. Уже через три дня Вадим спросил у Елены, можно ли постирать вместе его светлые вещи, потому что он не знает, какой режим выбирать. Елена молча показала инструкцию на машинке.
— А ты не можешь просто включить?
— Могу. Но не буду.
— Почему ты такая принципиальная?
— Потому что тебе девятнадцать, а не девять.
Кирилл вечером опять был недоволен.
— Трудно было кнопку нажать?
— Трудно было тебе научить брата пользоваться стиральной машиной до того, как привезти его на пять лет?
— Он сам разберётся.
— Вот я и дала ему такую возможность.
Самое неприятное было даже не в тарелках и не в стирке. Елена всё чаще работала на кухне. В кабинете теперь стоял второй стол, диван почти упирался в офисное кресло, а Вадим после пар приходил домой и включал видео без наушников. На важные созвоны Елена заранее просила его уходить в большую комнату. Иногда он соглашался, иногда говорил, что у него тоже занятие или надо готовиться. Кирилл каждый раз предлагал жене «не упираться» и работать с ноутбуком где-нибудь ещё.
Именно поэтому новость про общежитие не была для Елены одной случайной неприятностью. Она означала, что весь этот месяц можно было вообще не устраивать. Кирилл сознательно выбрал удобство брата вместо нормальной жизни жены и ещё требовал, чтобы она считала это естественным.
Но настоящая проблема появилась через несколько дней.
В тот вечер Елена вернулась из магазина и увидела Вадима в своём кабинете. Он сидел за её рабочим столом, хотя Елена заранее запретила трогать технику компании. На столе стояла пластиковая бутылка сладкой газировки, а на экране рабочего ноутбука шла игра.
— Ты что делаешь?!
Вадим дёрнулся, локтем задел бутылку, и та опрокинулась прямо на клавиатуру.
Несколько секунд оба просто смотрели, как тёмная сладкая жидкость затекает между клавишами.
— Выключай! Быстро! — закричала Елена.
Он попытался что-то нажать, экран мигнул и погас.
— Я случайно.
— Я тебе сказала не трогать этот ноутбук!
— Да чего ты так? Высохнет.
— Это рабочая техника! Она мне не принадлежит!
— У меня свой тормозит, а на этом нормально игра шла.
Елена не ответила. Она выдернула питание, перевернула ноутбук и начала звонить в техническую поддержку компании.
На следующий день стало ясно, что ремонт невозможен. Жидкость попала внутрь, повредила плату и ещё несколько элементов. Компания не потребовала с Елены полную стоимость, но поскольку оборудование было испорчено дома посторонним человеком, ей выставили компенсацию значительной части цены. Сумма была такой, что Елена несколько минут просто смотрела на письмо от бухгалтерии.
Отдельно было стыдно перед руководителем. Елена работала в компании почти четыре года, технику ей выдали хорошую и до этого ни одного инцидента не было. Теперь пришлось объяснять, почему за корпоративным компьютером играл посторонний человек и каким образом рядом с ним оказалась открытая бутылка газировки.
— Мы выдадим вам замену, иначе вы работать не сможете, — сказал специалист из технического отдела. — Но акт уже составлен. Дальше бухгалтерия посчитает удержание.
— Я понимаю.
— Вы сами пролили?
Елена на секунду замолчала. Соврать было проще, но тогда всё равно возникли бы вопросы.
— Нет. Младший брат мужа взял ноутбук без разрешения.
После разговора она ещё долго сидела за кухонным столом. Ей было обидно даже не столько из-за денег. Вадим нарушил прямой запрет, а Кирилл до этого неделями убеждал её, что брат взрослый, разумный и никому не создаёт проблем. Теперь последствия опять почему-то должны были стать общими.
Вечером она положила телефон перед Кириллом.
— Вот. Это будем обсуждать сейчас.
Он прочитал сообщение и поморщился.
— Неприятно.
— Неприятно? Это всё, что ты можешь сказать?
— Ну а что теперь? Заплатим из общего бюджета.
— Нет.
— В смысле?
— В прямом. Вадим испортил ноутбук. Вадим и возмещает.
Младший брат как раз сидел напротив и ел заказанную пиццу.
— У меня денег нет, — сказал он и даже усмехнулся. — Откуда у студента такие деньги?
— Тогда устраивайся на подработку.
— Я сюда учиться приехал, вообще-то.
— А я этот ноутбук не ломала.
Кирилл вмешался сразу:
— Лен, это случайность. Ты хочешь, чтобы студент в долги полез из-за случайности?
— Я хочу, чтобы взрослый человек отвечал за то, что сделал.
— Он не специально!
— А мне работодатель скидку сделал за то, что твой брат не специально газировку пролил?
— Мы семья. Заплатим вместе.
— Нет, Кирилл. Теперь каждый платит за себя и за тех, кого сам сюда привёл.
С этого дня Елена перестала переводить деньги на общие продукты и бытовые расходы. Свою половину аренды отправляла хозяину квартиры вовремя, коммунальные платежи делила как раньше, а всё остальное откладывала на компенсацию ноутбука. Продукты покупала отдельно и складывала часть в контейнеры с наклейками, потому что иначе они исчезали.
Кирилл первое время демонстративно смеялся над этим.
— Детский сад устроила.
— Зато теперь никто случайно не перепутает мою еду с общей.
— Думаешь, мне тяжело брата прокормить?
— Не думаю. Проверим.
Проверка заняла меньше месяца.
Вадим ел много. После занятий он мог заказать доставку, потом через два часа сделать себе бутерброды, а ночью открыть холодильник и доесть всё, что видел. На транспорт он тоже просил у Кирилла. Потом понадобились деньги на какие-то учебные материалы, на новую мышку, на наушники. Каждая трата по отдельности казалась небольшой, но вместе они быстро превратились в сумму, которую Кирилл уже замечал.
— Вадик, ты доставку через день заказываешь, — сказал он как-то брату. — Можно же дома поесть.
— А что дома? Макароны?
— Ну приготовь что-нибудь.
— Я не умею.
— Научись.
Елена услышала этот разговор из кабинета и ничего не сказала. Ей впервые за долгое время не пришлось объяснять очевидное самой.
Но Вадим быстро нашёл другой способ сделать свою жизнь удобнее.
Однажды вечером Елена вернулась из душа и увидела его у кухонного стола со своей банковской картой в руках.
— Положи карту.
Вадим вздрогнул.
— Я просто…
— Положи. Сейчас.
Он положил карту на стол.
— Зачем ты её взял?
— Да ничего я не взял. Посмотреть хотел.
— Что именно?
Он начал путаться, потом признался. Несколько недель назад сфотографировал реквизиты карты, когда Елена оставила кошелёк в прихожей. Пару раз оплатил доставку еды. Потом ещё раз. Кирилл обещал всё вернуть после зарплаты.
Елена медленно повернулась к мужу.
— Ты знал?
Кирилл сидел на диване и уже по лицу понял, что отрицать бессмысленно.
— Я собирался вернуть.
— Ты знал, что он пользуется моей картой?
— Лен, не делай из этого преступление века. Там не такие деньги.
— Ты знал?
— Да, знал! И что? Я бы вернул!
Елена ударила его по лицу раньше, чем успела подумать. Ладонь обожгло, Кирилл резко встал и толкнул её в сторону дверного проёма. Елена ударилась плечом о косяк.
— Ты совсем рехнулась из-за денег?! — заорал он.
Вадим отступил к кухне и впервые за всё время выглядел не уверенным, а испуганным.
Елена прижала ладонь к плечу и посмотрела на мужа.
— Всё. Я уезжаю.
— Давай, — выпалил Кирилл. — Сама же всё время хотела быть отдельной и независимой.
— Не к маме. Не к подруге. Я сниму жильё. А завтра заблокирую карту и напишу заявление в банк по всем операциям, которые делала не я.
— Лен, ты чего?
— А что? Деньги же маленькие. Разберётесь.
На следующий день Елена нашла маленькую студию недалеко от работы. Она была теснее их съёмной квартиры и стоила неприятно дорого для такого метража, но там никто не спал в её кабинете, не ел её продукты и не фотографировал её карты.
Старый договор аренды был оформлен на обоих супругов и заканчивался только через несколько месяцев. Елена продолжала переводить свою часть аренды, потому что не хотела проблем с хозяином. Одновременно платила за новую студию и погашала компенсацию за рабочий ноутбук. Денег оставалось мало.
Кирилл торжествовал недолго.
Сначала ему казалось, что стало даже проще. Никто не спорил с Вадимом из-за немытой кружки, никто не клеил наклейки на продукты и не требовал тишины в комнате. Но теперь продукты, бытовая химия, интернет, большая часть коммуналки и все мелкие расходы легли на него.
Через три месяца Кирилл сказал брату:
— Тебе надо найти подработку.
Вадим поднял глаза от телефона.
— С чего вдруг?
— С того, что я один всё не тяну.
— Ты сам сказал, что я сюда учиться приехал.
— Учёба не мешает пару вечеров работать.
— Мне мешает.
— Вадим, я серьёзно.
— А я нет, что ли? Я не собираюсь после пар ещё где-то вкалывать. Мне сессию сдавать.
— Тогда хотя бы еду себе покупай из тех денег, что родители присылают.
— Они немного присылают.
— Мне тоже никто лишнего не присылает!
И вот тут братья начали ругаться между собой почти теми же словами, которые несколько месяцев назад Кирилл не хотел слышать от Елены. Только теперь «лишняя тарелка» почему-то действительно стоила денег, а взрослый студент почему-то совсем не стремился становиться самостоятельным.
Весной случилось то, чего Кирилл меньше всего ожидал. Вадим завалил сессию. Сначала два экзамена, потом пересдачи. В итоге его отчислили.
— Домой поедешь? — спросил Кирилл.
— Не хочу.
— А что делать будешь?
— Осенью снова поступлю.
— И до осени?
— Здесь поживу. Ты же не выгонишь меня теперь.
Кирилл долго молчал, но в конце концов разрешил остаться «до следующего поступления».
К тому моменту Елена уже подала на развод. Они общались только по поводу денег, аренды и оставшихся вещей. Кирилл несколько раз пытался завести разговор о возвращении, но каждый раз быстро переходил к тому, что она «слишком резко всё оборвала» и «могла бы дать брату шанс». После таких слов Елена просто завершала разговор.
Когда срок аренды квартиры закончился, хозяин сообщил, что повышает плату. Сумма оказалась такой, что Кирилл один её не тянул. Вадим к тому времени так и не работал.
— Может, Ленка ещё пару месяцев будет платить свою часть? — предложил он брату.
— Она уже там не живёт, — ответил Кирилл. — С чего ей платить?
— Ну договор-то раньше был общий.
Кирилл посмотрел на него и почему-то вспомнил, как сам несколько месяцев назад говорил жене, что она не переломится поставить лишнюю тарелку еды.
Через две недели братья съехали в дешёвую комнату на окраине. Там стояли две старые кровати, шкаф с плохо закрывающейся дверцей и стол, за которым невозможно было сидеть вдвоём. Вадим жаловался на дорогу, на соседей по квартире и на отсутствие нормального места для компьютера. Кирилл уже не спорил. Денег на другой вариант у него не было.
Осенью Вадим повторно так и не поступил. Сначала пропустил срок подачи в один институт, потом не добрал баллов в другом. Кирилл всё ещё содержал его, хотя теперь говорил о подработке почти каждый день.
Елена к тому времени официально развелась. Студия оставалась дорогой, и финансово легче ей не стало. Ещё несколько месяцев из зарплаты удерживали деньги за уничтоженный рабочий ноутбук. Каждый такой платёж напоминал ей о комнате с белыми хозяйскими обоями, о диване, который Кирилл поставил напротив её рабочего стола, и о том, насколько дорого в итоге обошлась чужая уверенность, что её мнение можно просто не учитывать.
Она не считала себя победительницей. За несколько месяцев Елена заплатила за две аренды одновременно, потеряла часть зарплаты, рассталась с мужем и потратила немало денег на переезд. Но возвращаться не хотела даже тогда, когда Кирилл однажды написал, что Вадим снова ничего не делает и что он «теперь всё понимает».
Понимание пришло к нему слишком поздно.
А Вадим продолжал жить рядом со старшим братом уже не в отдельной комнате нормальной съёмной квартиры, а на второй кровати в дешёвой комнате на окраине. Пять лет института, ради которых когда-то Кирилл приказал жене терпеть брата, даже не начались толком…
